Убежище для россиян и украинцев: как построить дело на антивоенной позиции или политическом мнении

С 2022 года иммиграционные адвокаты, работающие с русскоязычными клиентами, видят две очень разные группы людей, которых объединяет одно: они не могут безопасно вернуться домой. С одной стороны — россияне, отказавшиеся молчать или ехать на фронт: те, кто протестовал, писал в интернете, занимался журналистикой или просто не согласился воевать в стране, где все это теперь считается преступлением. С другой — украинцы, вынужденные покинуть дом из-за вторжения, многие из регионов, оказавшихся под российским контролем, где опасность заключается не в абстрактном риске войны, а в конкретном целенаправленном преследовании. Обе группы могут иметь право на убежище. Разница между удовлетворенным и отклоненным заявлением почти никогда не сводится к искренности человека. Она зависит от того, как построено дело.

Убежище предоставляют не из сочувствия. Решение принимают по конкретному юридическому критерию — наличию обоснованного страха преследования «по причине» защищенного основания — и по доказательствам, связывающим личную историю заявителя с реальными действиями российского государства. В этой статье мы разберем защищенные основания, подходящие для дел россиян и украинцев, объясним, как антивоенную позицию и отказ от мобилизации оформляют как политическое мнение, что усиливает дела украинцев с оккупированных территорий, как действует годовой срок и исключения из него и какие доказательства убеждают сотрудника службы убежища или иммиграционного судью.

Кому подходят такие заявления об убежище

Преобладают два профиля. Первый — россияне, которые не могут вернуться из-за своих убеждений или отказа совершить определенные действия: люди, протестовавшие против вторжения, критиковавшие его в интернете или печати, работавшие в независимых СМИ или оппозиционной политике либо отказавшиеся от мобилизации. В современной России каждое такое действие создает реальную угрозу уголовного преследования. Второй — украинцы, перемещенные войной, особенно из оккупированных или спорных регионов: Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей, Крыма и районов у линии фронта. Возвращение для них означало бы жизнь под властью оккупационной силы, которая задерживает, подвергает «фильтрации» и призывает тех, кому не доверяет.

Рядом с этими двумя профилями есть менее многочисленные, но очень сильные группы: запрещенные Россией религиозные меньшинства, россияне из числа ЛГБТК, сталкивающиеся с усиливающимися репрессиями, а также родственники активистов или военнослужащих, которых преследуют из-за семейной связи. Закон об убежище не требует, чтобы ваша история соответствовала газетному заголовку. Нужно показать реальный риск, связанный с защищенной причиной, — и для этих сообществ такая связь часто становится очевидной, когда история изложена правильно.

Правовая основа: пять защищенных оснований и «обоснованный страх»

Законодательство США об убежище закреплено в INA § 208, 8 U.S.C. § 1158 и использует определение беженца из 8 U.S.C. § 1101(a)(42). Для получения убежища нужно показать обоснованный страх преследования «по причине» одного из пяти оснований: расы, религии, национальности, политического мнения или принадлежности к определенной социальной группе. В большинстве дел россиян и украинцев решающими становятся два вопроса. Первый — причинная связь: преследование должно происходить из-за защищенного основания, причем по REAL ID Act это основание должно быть «как минимум одной из центральных причин» вреда. Второй — стандарт доказывания: обоснованный страх можно установить, даже если вероятность вреда значительно ниже пятидесяти процентов, а собственные достоверные показания заявителя по 8 U.S.C. § 1158(b)(1)(B) могут доказать дело, если они последовательны и подробны.

Политическое мнение: основа российского антивоенного дела

Для большинства заявителей из России наиболее подходящим основанием является политическое мнение. Россия криминализировала несогласие с войной до такой степени, что обычное выражение взглядов стало поводом для уголовного преследования, а отказ воевать воспринимается как нелояльность. Ниже — три наиболее распространенных способа построения таких дел.

Украинцы: оккупация, фильтрация и принудительный призыв

Заявления украинцев об убежище наиболее сильны, когда основаны на конкретном личном риске, а не на общей опасности зоны боевых действий. Это различие важно: иммиграционный судья может решить, что общий вооруженный конфликт сам по себе не является «преследованием по причине» защищенного основания, однако ситуация на оккупированных Россией территориях регулярно создает именно тот целенаправленный вред, которого требует закон.

Лица из оккупированных или спорных регионов могут столкнуться с задержанием и «фильтрацией», в ходе которой российские силы проверяют жителей и удерживают людей, связанных с украинскими вооруженными силами, имеющих историю активизма или проукраинские взгляды. Документально подтверждены принудительная «паспортизация», принуждение местных мужчин к службе в российских или подконтрольных России формированиях, а также преследование ветеранов, журналистов, местных должностных лиц и их семей. Этот вред связан с политическим мнением — реальным или приписываемым, — национальностью, религией и принадлежностью к определенной социальной группе. Для украинца, который из-за своей личности или поступков был бы возвращен в такую среду, стандарт обоснованного страха нередко подтверждается уже материалами об условиях в стране.

Религия и принадлежность к определенной социальной группе

Некоторые из самых ясных дел опираются не на политическое мнение. В 2017 году Россия запретила Свидетелей Иеговы как «экстремистскую» организацию и с тех пор преследует и заключает верующих за исповедание своей религии; давление испытывают и представители других религиозных меньшинств. Это признанные случаи религиозного преследования. Отдельно россияне из числа ЛГБТК сталкиваются с усиливающимися репрессиями после того, как в 2023 году Россия объявила «международное движение ЛГБТ» экстремистским. Это криминализирует обычные связи и самовыражение и подвергает людей государственному и внесудебному насилию. Сексуальная ориентация и гендерная идентичность служат основой давно признанных дел о принадлежности к определенной социальной группе. Правовая доктрина таких групп технически сложна и оспаривается, поэтому необходима точная формулировка, однако при правильно собранных доказательствах такие заявления относятся к числу наиболее надежных.

Доказательства, которые помогают выиграть такие дела

Право на убежище нужно доказать, а не просто заявить о нем. У успешных дел обычно одинаковые основные элементы:

• Подробная и последовательная личная декларация. Ваш рассказ сам является доказательством и по § 1158(b)(1)(B) может быть достаточным, если он конкретен, достоверен и совпадает с вашими ответами на интервью и документами. Неясность и противоречия губят даже дела, вызывающие сочувствие.
• Доступные подтверждения. Фотографии с протестов и публикации, подтверждения связи со СМИ или организациями, полицейские повестки, судебные документы или обвинения, мобилизационные предписания, медицинские документы или записи о задержании и письма свидетелей. Органы ожидают разумно доступных подтверждений, поэтому следует собрать все существующие материалы.
• Актуальные материалы об условиях в стране. Доклады Государственного департамента США и надежные правозащитные источники о России и Украине, связывающие ваш профиль с задокументированной практикой: преследованием антивоенных высказываний, наказанием за уклонение от мобилизации, фильтрацией, запретами религий и признанием ЛГБТК-движения «экстремистским».
• Экспертное заключение, когда оно полезно. Эксперт по условиям в стране может объяснить, как конкретный закон или практика затронут человека с профилем заявителя. Это часто становится решающим в деле о приписываемом мнении или принадлежности к определенной социальной группе.

Реалистичный пример

Ниже приведен составной пример. Идентифицирующие детали изменены.

А. уехал из Санкт-Петербурга в конце 2022 года, через несколько недель после серии антивоенных публикаций и участия в небольшой акции протеста, закончившейся проверкой документов полицией. Ему было 29 лет, и он проигнорировал полученную повестку по мобилизации. Он въехал в США по визе, убеждал себя, что война скоро закончится, и почти год ни с кем не консультировался. Его публикации оставались открытыми; друга уже обвинили по закону о «дискредитации вооруженных сил» за менее значительные действия.

Дело А., построенное на политическом мнении, имело две независимые линии: его собственные антивоенные высказывания, наказуемые по статье 207.3, и отказ от мобилизации как избирательный отказ по убеждениям. Он подал заявление незадолго до истечения года, поэтому срок не стал препятствием, хотя до него оставались считанные недели. Мы собрали его публикации, материалы о протесте, повестку и пакет документов об условиях в стране, показывающий, как именно Россия преследует такое поведение. Незавершенное заявление об убежище также позволило ему обратиться за разрешением на работу и содержать себя во время рассмотрения дела.

Урок повторяется во многих делах: факты были сильными уже в день его приезда, но заявление едва не погибло из-за календаря. Выигрышным его сделало правильное изложение истории через защищенное основание и подача до истечения года.

Как Modern Law Group строит дела россиян и украинцев об убежище

Мы готовим такие заявления так, как их действительно рассматривают: сначала основание, затем доказательства и всегда — срок. На практике это означает следующее:

• Основание и причинная связь. Мы определяем защищенное основание, соответствующее вашей реальной истории, — чаще всего политическое мнение для россиян с антивоенной позицией и украинцев с оккупированных территорий, а при наличии фактов — религию или принадлежность к определенной социальной группе, — и доказываем требуемую законом связь с «одной из центральных причин» преследования.
• Срок. Мы оцениваем годовое правило, а при поздней подаче разрабатываем аргумент об изменившихся или чрезвычайных обстоятельствах, вместо того чтобы считать путь закрытым.
• Материалы дела. Мы готовим вашу декларацию, собираем доступные подтверждения и актуальные документы об условиях в России и Украине, чтобы связать ваш профиль с задокументированной практикой преследования.
• Представительство и разрешение на работу. Мы подаем форму I-589, запрашиваем соответствующее разрешение на работу, представляем вас в офисе по убежищу или иммиграционном суде и согласуем убежище с возможным семейным путем, чтобы защита строилась по нескольким направлениям.

Ни один адвокат не может обещать результат. Но мы можем сделать так, чтобы реальный страх возвращения был представлен как надлежащее юридическое требование: на верном основании, с правильными доказательствами и до того, как годовой срок решит дело вместо вас.

Часто задаваемые вопросы об убежище для россиян и украинцев

Могут ли россияне получить убежище в США за выступления против войны?

Да. Открытое несогласие с войной является политическим мнением — одним из пяти защищенных оснований по 8 U.S.C. § 1158 и определению беженца в 8 U.S.C. § 1101(a)(42). Россия криминализировала антивоенные высказывания, в том числе статьей 207.3 о «дискредитации» вооруженных сил, и считает протест, независимую журналистику и отказ воевать проявлением нелояльности. Россиянин, который публично высказывался, протестовал, распространял антивоенные материалы в интернете или был бы вынужден скрывать свои взгляды ради безопасности, может построить дело об убежище на основании политического мнения. Самые сильные дела подтверждают собственные высказывания заявителя и конкретный способ, которым российское государство наказывает людей с такими взглядами.

Может ли отказ от военной мобилизации или призыва быть основанием для убежища?

Может. Обычный призыв сам по себе не является преследованием, но анализ меняется, если отказ выражает политическое или нравственное возражение против незаконной войны либо наказание за отказ несоразмерно или связано с защищенным основанием. Многие российские мужчины, уехавшие после мобилизации в сентябре 2022 года, отказались участвовать в войне, которую считают преступной; такой отказ может рассматриваться как выражение политического мнения, а тюремные сроки и жестокое обращение с уклонистами могут достигать уровня преследования. У украинцев, которых на оккупированной территории принуждают служить в российских или подконтрольных России формированиях, основание еще яснее. Такие дела зависят от конкретных фактов, поэтому важна ранняя юридическая оценка.

Могут ли украинцы просить убежище, если они боятся российской оккупации?

Да, особенно выходцы из оккупированных или спорных регионов. Украинцы получали и могут получать убежище из-за преследования при российской оккупации: фильтрации и задержаний, принудительной «паспортизации», призыва в российские или подконтрольные России силы, преследования активистов, журналистов, ветеранов и их семей, а также религиозных или этнических групп. Дело основывается на обоснованном страхе преследования по политическому мнению, национальности, религии или принадлежности к определенной социальной группе. Даже если общей опасности войны недостаточно, конкретный личный риск, связанный с защищенным основанием, может поддержать заявление об убежище.

Что такое годовой срок подачи на убежище и что будет, если я его пропустил?

По 8 U.S.C. § 1158(a)(2)(B) форму I-589 обычно необходимо подать в течение одного года после последнего въезда в США. Пропуск срока не обязательно прекращает дело: может применяться исключение из-за изменившихся обстоятельств, например ухудшения ситуации в России или Украине, нового приказа о мобилизации или изменения вашей личной ситуации, либо исключение из-за чрезвычайных обстоятельств, например сохранения законного статуса, включая TPS или parole, или тяжелой болезни. Эти исключения зависят от фактов и часто оспариваются, поэтому после истечения года нужно быстро получить юридическую оценку, а не считать, что путь закрыт.

Нужно ли быть арестованным или избитым, чтобы получить убежище?

Нет. Правовой стандарт — обоснованный страх будущего преследования; не требуется уже перенести физическое насилие. Пережитое в прошлом преследование создает полезную презумпцию, но многие сильные дела полностью основаны на будущем риске, подтвержденном сведениями об условиях в стране и личным профилем заявителя — например, россиянина, который протестовал и теперь рискует быть арестованным по законам о высказываниях, или украинца из оккупированного региона, которому грозят фильтрация или принудительный призыв. Угрозы, слежка, уголовные обвинения и подтвержденная практика обращения государства с такими людьми могут доказать страх даже без прежнего избиения или ареста.

Могу ли я подать на убежище, если въехал по parole, визе или имею TPS?

Да. Способ въезда не лишает права на убежище. Лица, прибывшие по parole программы Uniting for Ukraine, по визе или в рамках иного законного допуска, а также лица с действующим TPS могут подать форму I-589 с учетом годового срока и исключений. TPS или parole не останавливают отсчет срока, но могут помочь подтвердить чрезвычайные обстоятельства при поздней подаче. После обязательного периода ожидания незавершенное заявление об убежище также дает основание для разрешения на работу по категории (c)(8), что помогает сохранить возможность работать во время рассмотрения дела.

Как Modern Law Group помогает россиянам и украинцам, ищущим убежище?

Мы строим дело вокруг защищенного основания, которое соответствует реальной истории клиента: чаще всего это политическое мнение для россиян с антивоенной позицией и украинцев с оккупированных территорий, а при наличии фактов — религия или принадлежность к определенной социальной группе. Мы оцениваем годовой срок и исключения, готовим личную декларацию и подтверждающие доказательства, собираем актуальные материалы об условиях в России и Украине и представляем клиентов в офисе по убежищу или иммиграционном суде. Мы также подаем на связанное с делом разрешение на работу и согласуем убежище с возможным семейным путем, чтобы у клиента было несколько направлений защиты.